Понятие ИИ в нормативных актах РФ

В российском регулировании искусственного интеллекта сложилась парадоксальная ситуация: единого легального определения термина «ИИ» до сих пор нет, а в разных нормативных актах сосуществуют как минимум пять его версий. Автор публикации на Хабре обратил на это внимание после лекции, где докладчик сослался на ГОСТ, хотя профильный федеральный закон уже существует.

Базовым считается определение из Национальной стратегии развития ИИ до 2030 года, утверждённой указом президента № 490 от 10 октября 2019 года. ИИ описывается как «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека», включая самообучение и поиск решений без заранее заданного алгоритма, с результатами, сопоставимыми с интеллектуальной деятельностью человека. В комплекс входят информационно-коммуникационная инфраструктура, ПО с методами машинного обучения, процессы и сервисы обработки данных.

Позже формулировка воспроизводилась в других актах: законе № 123-ФЗ от 24 апреля 2020 года об эксперименте по регулированию ИИ в Москве и постановлении правительства № 1380 от 23 августа 2021 года о субсидиях на аппаратно-программные комплексы. В этих документах текст лишь уточнялся — например, добавлялось упоминание информационных систем и телекоммуникационных сетей, — но суть не менялась. Закон № 123-ФЗ прекратил действие в 2025 году.

Существенные правки появились в указе № 124 от 15 февраля 2024 года, которым обновлена Национальная стратегия. Из определения исчезло слово «самообучение», снята нижняя граница результативности («как минимум») и добавлена возможность превосходить результаты интеллектуальной деятельности человека. В законе № 243-ФЗ от 26 июля 2026 года «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта» формулировка расширена: возвращена способность самостоятельно совершенствовать функции и повышать точность за счёт анализа новых данных.

Таким образом, сейчас действуют две различающиеся версии определения — в обновлённой Национальной стратегии и в законе № 243-ФЗ. Указ № 490 формально является подзаконным актом, но профильного закона, к которому он относился бы, долгое время не существовало: стратегия утверждалась в рамках закона № 172-ФЗ о стратегическом планировании. Это создаёт неопределённость для разработчиков, регуляторов и заказчиков, которым приходится выбирать, на какую трактовку опираться.

Автор не берётся судить о причинах расхождений, но фиксирует: изменения выглядят неслучайными и отражают эволюцию подхода — от осторожного «имитировать человека» к признанию систем, способных превосходить его и самостоятельно развиваться. Для рынка это важно, поскольку от определения зависит сфера действия закона № 243-ФЗ, меры поддержки и требования к разработчикам. Пока же отсутствие единого термина остаётся юридической лакуной, которую участники рынка закрывают ссылками на ГОСТы.